О современной драматургии. О документальном театре. О тех, кто после Леся Курбаса…20 марта 2011

Интервью с организатором фестиваля «Февраль/Лютий» режиссером Андреем Маем

Беседовала Анастасия Гайшенец


Этой зимой в Киеве с выездной программой побывал фестиваль памяти Всеволода Мейерхольда «Февраль/Лютий», учрежденный херсонским и московским центрами им. Мейерхольда и проводимый ежегодно в Херсоне. Проходил фестиваль под руководством режиссера Андрея Мая и социолога

Николая Гоманюка.

Какие цели вы ставили перед собой, создавая фестиваль «Февраль/Лютий»?

«Февраль/Лютий» — фестиваль режиссерских дебютов. В этом году участниками были выпускники школы-студии МХТ и московской школы-студии Вс. Мейерхольда. Это своего рода диалог, который бы хотелось выстроить между российским, украинским и постсоветским театром. В Украине всего несколько центров, которые смело можно назвать современными, и проблема «консервации» театрального процесса очевидна. Мы хотим познакомить украинских зрителей, критиков, деятелей театра с режиссерским мышлением их современников из России, Литвы, Азербайджана, Кыргызстана.

Андрей Май Андрей Май

Есть ли у вас свой постоянный зритель или ваша работа в Херсоне больше лабораторное начинание?

Преимущественно наша деятельность действительно закрытая лабораторная работа, связанная с документальным театром. Сейчас можно без ложной скромности сказать, что мы — пионеры этого направления в Украине. За три года работы Центра поставлено пять документальных спектаклей, в том числе, например, в житомирском репертуарном театре мы запустили проект «Живая история». После этой постановки там появилась группа ребят, подхвативших нашу инициативу, — театр «Первая студия».

Но мы также работаем с современной драматургией: стараемся тесно сотрудничать с современными драматургами, устраиваем чтения молодых авторов. И, конечно, иногда выходим на публику — играем спектакли для жителей Херсона.

Как вас принимает херсонская публика?

До определенного момента наша деятельность была несколько закрытой: мы больше ездили по фестивалям, а с херсонским зрителем встречались не чаще раза в месяц. Я могу судить о сегодняшнем зрителе — он соскучился по чему-то живому в театре. Все наши спектакли говорят простым языком о том, что происходит прямо сейчас, поднимая важный вопрос о том, «кто мы сегодня?». В наших постановках нет дистанции со зрителем, даже если есть четвертая стена, и поэтому каждый понимает — «это обо мне».

Расскажите немного о документальном театре

В документальном театре нет одного драматурга, который писал бы выдуманное, этот театр формируется на основе реальных историй (мыслей, переживаний), рассказанных реальными людьми. Из этого строится драматургическая канва, с которой ты работаешь как режиссер, и, возможно, поэтому данное направление лучше всего актуализировано в современности.

С кем из современных украинских драматургов вы сотрудничаете?

У нас абсолютно неорганизованная политика в области драматургии. В России ситуация получше — 20 лет упорной работы театра.doc, привели к тому, что туда стеклись лучшие кадры из Украины и Белоруссии: Пряжко, Ворожбит, Максим Курочкин, Яблонская. Они открылись именно там.

Лично я имею контакты с Максимом Курочкиным, Натальей Ворожбит. Пьесу покойной Анной Яблонской «Где-то и около» мы показывали на этом фестивале.

Было неприятно, когда неожиданно, приехала съемочная группа Первого Национального канала, и начала снимать сюжет интересуясь только покойной Яблонской.

Возмутило то, что интерес к Яблонской возник только после того, как она погибла. В этом было знаковое отношение к творческому человеку и к театру в нашей стране. Нет абсолютно никакого интереса к таким драматургам как Аня, только живым и здравствующим, пьесы которых сейчас с успехом идут в России, потому что пока они не погибли, они — не герои для своей страны. Ужаснуло общее отношение к процессу: фестиваль никого не интересовал, интересовала лишь личность, погибшего автора.

Почему, на ваш взгляд, у нас так пренебрежительно относятся к «своему»?

Потому что превалирует общая чопорная, пафосная культура, которая, обнаружив в современной пьесе мат, дальше него уже ничего не слышит. И не видит, что это не горизонтальная фабульная пьеса, что в ней есть и далекая вертикаль, которую все ищут в псевдопоэтическом театре.

вы получаете какие-то государственные дотации?

Нет. Наш центр, как впрочем и фестиваль, не финансируется никем, кроме организаторов. Приехав из Москвы, я пошел в министерство культуры, где мне «с радостью» сообщили, что в этом году количество президентских грантов на театральные постановки сокращено с трех до одного — это 39 тысяч гривен. Что на эти деньги можно поставить? Конечно, можно и на две тысячи гривен что-то поставить…. Однако эта ситуация создает ощущение какой-то бесхозности и вторичности театра в стране.

Когда мы обратились в муниципалитет с предложением установить мемориальную доску Всеволоду Мейерхольду, нам дали безусловное согласие, но попросили сделать это за свои деньги. Так мы и поступили: поехали в Житомир, купили гранитную плиту в месторождении гранита, из которого построен Мавзолей, сделали доску и открыли.

Такое отношение к культуре в целом и к театру в частности формирует, на мой взгляд, революцию. Как можно смотреть, то, что было написано 20, 30, 40 лет назад, тем языком, в той форме поставленное? К чему такая глубокая консервация? Что мы здесь сохраняем? Кого мы можем поставить в ряд с Лесем Курбасом, чьи имена можем написать через запятую после его имени? В России мы можем говорить о Фоменко, о Додине. Кто есть у нас?


Другие статьи из этого раздела
  • Драматургічна лабораторія «Тиждень української актуальної п’єси»

    11–16 травня у Києві відбудеться проект Драматургічна лабораторія «Тиждень української актуальної п’єси», в рамках якого у форматі читань будуть представлені тексти cучасних українських драматургів. Проект створений за ініціативою молодих українських критиків та режисерів, спрямований на відкриття нових імен, консолідацію молодого театрального руху та об’єднання зусиль осередків, які займаються проблемами сучасної драматургії. Основна програма «Тижня» сформована на основі конкурсу, на який надійшло понад 120 текстів з усієї України.
  • Марк Равенхілл про Сару Кейн

    Марк Равенхілл, британський драматург, представник шокуючого, натуралістичного театру «вам в обличчя», що виник у середині 90-х в Британії. Був другом і колегою Сари Кейн. «Я запросив її на каву. Вона здавалася чарівним міксом крихкого тендітного створіння і борця»
  • О театре абсурда, мрачном натурализме и драматургии Мрожека

    Интервью с молодым черниговским режиссером, Евгением Сидоренко
  • Минус один в новом сезоне

    Не исключено, что в следующем театральном сезоне Киев останется еще без одного театра, по иронии судьбы, с одноименным названием. Тревожные слухи вокруг перспектив на жизнь «Муниципального театра „Киев“, обосновавшегося в здании бывшего кинотеатра „Краков“ на Русановской Набережной, вьются уже не первый год. Это здание, расположенное в достаточно престижном районе Киева, будоражит коммерческие фантазии „деловых людей“ очевидным и нереализованным потенциалом финансового „удоя“
  • Часть первая: Фестиваль NET.

    Интервью с Романом Должанским, арт-директором фестиваля NET: С самого начала хотелось привозить лучшее, но любая программа — это компромисс между возможностями и желаниями. Хочется одно, а можется другое в финансовом плане. Что касается того, привозим ли мы только хэдлайнеров, то я никогда не отважусь сказать даже в будничной беседе, что программа нынешнего NETа — это самое лучшее, что есть в мире. Это означало бы, что я или ни черта не понимаю в мировом контексте, или у меня плохой вкус. Фестиваль — это некая композиция из спектаклей, которые нам кажутся хоть с какой-то точки зрения интересными

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?