«Анна Каренина»: опиумная страсть11 марта 2012

Анна Ставиченко

В Национальной опере Украины 20–21 февраля прошла украинская премьера «Анны Карениной» знаменитого Бориса Эйфмана

Эйфмановская «Анна Каренина» открыла зрителю темную бездну обреченной женской души и хаос настоящей, сокрушающей страсти. Умышленно отказавшись от побочных линий, режиссёр аккумулировал все драматическое напряжение романа в треугольнике: Каренина — Вронский — Каренин.

Многочисленные сложнейшие поддержки и па — вот язык этой драмы, на котором все сказано — без слов. Текст и, что ещё важнее, подтекст романа Толстого чутко выражены пластикой тела. Точность и гармония балетных движений, и ни единого психологически фальшивого жеста. Разумеется, этого не достичь без хореографического мастерства, лёгкости балетной техники и актёрского таланта, присущих труппе Эйфмана.

В трактовке режиссера образ Каренина (Олег Марков) олицетворяет трагедию человека, чья жизнь разбивается стихией чужих страстей. Анна (Мария Абашова) — жена, мать, женщина — смертельно запуталась в сетях сексуальной зависимости. Ее сознание воспалено, лишено равновесия и угнетено опиумом. Центральная сцена наркотических видений Анны исполнена безысходности. Обнажённая (в телесном трико) героиня медленно проползает под столиком, на котором стоит сосуд с морфием. А рядом появляется её двойник… и ещё один… и еще один. Нагие двойники-призраки кружат ее в вихре галлюцинаций, а она безвольно отдается им, не имея внутренних сил сопротивляться. Здесь эротизм — синоним фатальной подневольности, а нагота — оголенность надломленной психики. Появление Вронского на миг успокаивает Анну: он нежно берёт её на руки, защищая от нее самой. Пока еще он — единственная ее связь с ускользающим миром…

Вронский в исполнении Сергея Волобуева, возможно, менее яркий, нежели его партнеры, но именно таким он и должен быть. Он — просто мужчина — химический элемент, проявивший темное начало — просто женщины.

Самоубийство Анны — неизбежно… В момент падения с перрона зал ослепляет ряд направленных прямо на него прожекторов. Вспышка заканчивает мучительный путь женщины, которая не смогла справиться с тьмой, у которой была только одна возможность вернуть себе божественный свет — уйти навсегда.


Другие статьи из этого раздела
  • Радянська історія в іспанській драматургії

    Уся дія постановки відбувається в кабінеті Булгакова, поруч з письмовим столом лежать стоси книжок і телефон… Зловісний телефон, який назавжди змінив долю письменника. Один-єдиним дзвінком Сталін вселяє в Булгакова думку про те, що готовий до розмови з ним. Цим самим він робить письменника одержимим таємним бажанням зустрітися. Вождь ввижається йому повсюди, він з ним говорить і диктує тексти нових листів
  • Иэн Кёртис. Вечно живой и внезапно мертвый

    Весь спектакль врач пританцовывал на краю сцены в больничном платье и создавал интригу. Россыпь таблеток и диагнозов стала кульминацией спектакля, так же, как эпилептические припадки становились кульминациями в выступлениях Кёртиса
  • Гамлет эпохи

    «Гамлет» Томаса Остермайера открывал Венецианскую театральную биеннале. Он же получил главный приз фестиваля — Золотого Льва. Немецкий режиссер со своим театром «Шаубюне», худруком которого он стал в 29 лет, побывал на массе фестивалей, и в октябре этого года приехал на престижную Театральную Венецианскую биеннале со своим «Гамлетом». Самому значительному немецкому режиссеру современности, удалось то, о чем многие только мечтают,  — создать «Гамлета» своей эпохи. Это не очередная версия бессмертного текста Шекспира, это — жесткий приговор современному миру.
  • Фестиваль им. Давида Боровского в Театре Русской драмы

    В театре им. Леси Украинки с 17 сентября по 1 октября проведут фестиваль в честь известного украинского художника сцены Давида Боровского, отмечая 75 лет со дня его рождения. К сожалению, сам Боровский прожил несколько меньше — 1934–2006 г., но успел сделать очень много, на его счету около 150 спектаклей, в которых он выступил художником-постановщиком

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?