Боль мира19 октября 2008

Текст Марыси Никитюк

Фото Филиппа Андруховича

В рамках фестиваля «Территория»

2 симфонических перформанса Кирилла Серебренникова

«Богини из машин» и «Станция»

В катакомбах «Винзавода»

Москва 10–11 октября 2008 года

В небесах — дива дивные А в земле — лишь боль.

Из либретто «Станции»

Двумя яркими постановками Кирилла Серебренникова закончилась вялотекущая «Территория». Вообще сложилось впечатление, что только для этой заключительной «махины», все и происходило в этом году на фесте.

На заказ «Территории» было написано две оперы. Хотя оперы — это громко сказано, скорее, некий их постмодерный вариант. «Богини из машин» — это страница текста в стиле древнегреческого пафоса, четыре архиненавистных арии эринний, богинь мести, прилетевших к нам на вертолетах. «Станция» — сложный малопонятный коллаж из стихов Пауля Целана, австрийского поэта, Софокловской «Антигоны», историй трех гимнасток, рефлексий на тему земной и небесной любви. «Станция» как по тексту, так и по визуальному ряду полностью навеяна стихом Мильтоса Сахтуриса «Станция», а подвальные мрачные помещения «Винзавода», в которых все и происходило, дополняли атмосферу болезненного упадка, горького фиаско Человека, атмосферу красивой декадентской безнадежности.

Начало «Станции». Почтальон везет мешок муки и письма. Красивый поэтический образ Начало «Станции». Почтальон везет мешок муки и письма. Красивый поэтический образ

Станция

Мне снится, что дождь идет и идет

Мой сон заполняется растолокой

Я в каком-то мрачном месте

И жду поезда

Начальник станции собирает ромашки

Выросшие между шпал

Потому что поезд

На эту станцию давным-давно не приходит

И вдруг промелькнули годы

Я сижу за стеклом

Волосы отросли и борода

Как будто я давно и сильно болен

И когда я опять засыпаю

Тихо-тихо входит она

В руке ее нож

Осторожно ко мне подходит

Втыкает его мне в правый глаз

Мильто Сахтурис

«Невеста и Поэт» «Невеста и Поэт»

«Богини из машин» — это игра слов, театральный термин «Бог из машины» означал появление некой божественной силы на сцене, которая решала коренным образом ход событий. Богини из машины — четыре эриннии, богини мести. После первой медитативной картины заброшенной станции, девушки-гиды по подземелью опер просят пройти зрителей за ними. Такими мелкими перебежками публика и постигает разные пространства постановки Серебренникова. Фоном идет живое музыкальное сопровождение хора и оркестра. Музыку написали киприот Андреас Мустукис и москвич Алексей Сюмак.

«Богини из машин». В прозрачных серебренных боксах сидят властные эриннии «Богини из машин». В прозрачных серебренных боксах сидят властные эриннии

Кирилл Серберенников нередко прибегает к политическим параллелям: в его постановке «Антоний & Клеопатра. Версия» прочитывается чеченская война, а четыре эриннии в прозрачных боксах, сошедшие с вертолетов, предстают в более, чем узнаваемых образах. Черной эриннией предстает Моника Левински, заглатывающая микрофон, золотая эринния — Юлия Тимошенко. Агрессивные секс-символы мировой власти криками, стонами и речитативом провозглашают сотни кровавых бед и апокалипсис. Трагический пафос покрыт налетом модного серебра.

«Кровь океана

Да хлынет на ваши сердца

Кровь океаном

Да вырвет из дна континенты

Да в сердцах ослепит скарабея

Да потопит беззащитных невинных

Постановка этих двух опер определяет жанр перформанса и выводит освоение театральным искусством промзон на новый уровень. По этим постановкам можно писать труды о современном постдраматическом театре, об интермедиальности в театре, о динамичном дизайне. Серебренников испробовал все возможные приемы современного театра, вот только эриннии, которые должны были прилететь на вертолетах, скромно обошлись оглушительным ревом динамиков.

«Невеста и Поэт». Оба, как бы, висят в воздухе, держась за деревянные приспособления «Невеста и Поэт». Оба, как бы, висят в воздухе, держась за деревянные приспособления

«Богини из машин» — современное публицистическое выражение боли и жестокости мира в греческих образах. «Станция» — пространственный 3D-стих. Бесконечно красивая поэзия о любви, возможной только на небесах, вне плотского и земного. Жесткий коллаж из шести эпизодов, связанных между собой только настроением. Один из самых красивых моментов — комната с санитарками, поливающими все красной водой и пеленающими рыбу, в то время, как Поэт и Невеста (персонажи этого эпизода) ведут несвязный диалог стихами Целана и словами Антигоны.

«Свет кубарем ворвался сквозь окно

Хлестал он мебель, раздирал обои

И канарейку в клетке задушил… разбил

Посуду

И ослепил сестрицу первую, вторую…

И пепельным власы окрасил третьей

И начертал на ванном зеркале перстом

«Ибо они уж не расстанутся вовек»

Заключительный стих из «Станции»


Другие статьи из этого раздела
  • Печальная сказка для богатых. Или печальная сказка о богатых…

    Одного из самых популярных режиссеров Европы, художественного руководителя берлинского театра «Шаубюне», казалось невозможным зазвать ставить в Москву. Во всех интервью Остермайер отвечал, что русского не знает, а ставить в таком случае не считает возможным. Вместо этого он привозил в Россию свои лучшие спектакли: «Нору» Ибсена, «Женитьбу Марии Браун» и нашумевшего в Европе «Гамлета».
  • Радянська історія в іспанській драматургії

    Уся дія постановки відбувається в кабінеті Булгакова, поруч з письмовим столом лежать стоси книжок і телефон… Зловісний телефон, який назавжди змінив долю письменника. Один-єдиним дзвінком Сталін вселяє в Булгакова думку про те, що готовий до розмови з ним. Цим самим він робить письменника одержимим таємним бажанням зустрітися. Вождь ввижається йому повсюди, він з ним говорить і диктує тексти нових листів
  • Львовские ритуальные профанации

    Туркменский режиссер и любимец прессы Овлякули Ходжакули по заказу театра Курбаса поставил Шекспира. Жили они себе спокойно во Львове двадцать лет без этого Творца и могли бы еще столько же прожить — никто бы и не заметил (речь идет о Ходжакули, конечно, а не о Шекспире). Кто у кого пошел на поводу, театр у режиссера или режиссер у театра,  — непонятно, но получился абстрактный спектакль в стиле ритуального театра ни о чем, ни о ком и, собственно, ни для кого.
  • Семь смертных грехов

    На закрытии 41-ой Венецианской биеннале показали спектакль «Семь смертных грехов», созданный из семи коротких частей, поставленных семью великими мастерами Европейского театра в рамках актерских лабораторий. Задачей фестиваля является не только демонстрировать лучшие спектакли, но также «инвестировать» в будущие театральные поколения. Проведя несколько дней в лабораториях Томаса Остермайера, Жозефа Наджа, Яна Фабра или Ромео Кастелуччи, молодые люди пытались понять принципы работы мастеров. Подобным образом Италия вовлекает мастеров всех стран в учебный театральный процесс, вкладывая в будущее своего театра, расширяя его рамки и возможности.
  • Как играли Чонкина В театре на Левом берегу Днепра

    Октябрьской премьеры «Играем Чонкина» в театре на Левом берегу Днепра ждали. Во-первых, на режиссерском нашем скудо-бедном поле вырисовались новые игроки: актеры с режиссерскими амбициями — Александр Кобзарь и Андрей Саминин, которые в своего «первенца» вложили все свои чаяния. Во-вторых, выбранный материал — вдруг «Иван Чонкин» Владимира Войновича — произведение, мягко говоря, неоднозначное. Узнаваемость автора и его «Чонкина» имеет ярко выраженный возрастной ценз: люди младше тридцати стыдливо переспрашивают, мол «не слышали, не знаем», а тем, кому за тридцать — растягиваются в неопределенных улыбках, мол, знают что-то свое.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?