Четыре причины отказать17 апреля 2011

Мальвина Воронова

Фото театра

Премьера, март 2011: Четыре причины выйти замуж

Драматург: Ричард Баэр (пьеса «Тустеп на фоне чемоданов»)

Режиссер: Андрей Критенко

Театр: Киевский академический Театр драмы и комедии на Левом берегу Днепра

Актеры первого плана: Александр Ганноченко, Светлана Золотько

Актеры второго плана: Сергей Солодов, Сергей Петько

Краткий сюжет: Пожилая вдова Кристина Мильман собирается переезжать к своей приятельнице во Флориду — доживать старость. Вещи упакованы, сотрудники транспортной фирмы, Чак и Ральф грузят коробки. Однако накануне отъезда героине неожиданно делает предложение давний друг ее семьи, — прижимистый, но обаятельный вдовец Герман Льюис. Так начинается история зрелого и скоротечного флирта между двумя дано знакомыми людьми, остро осознающими свое одиночество. А заканчивается она, разумеется, любовью и женитьбой.

«Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра «Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра

Случайно или нет в начале спектакля грузчики — Чак и Ральф, — присев передохнуть, едят зефир, запивая его кефиром. Трудно сказать, был ли задуман этот гастрономический тандем режиссером или выбор продиктовал ассортимент близлежащей лавки, но метафора состоялась и смысл ее весьма остроумен. Именно нечто кисло-сладкое кефирно-зефирное, будничное и среднее написал Ричард Баэр и воссоздал Андрей Критенко.

Двое немолодых людей перебрасываются колкостями, немного флиртуют, вспоминают своих умерших супругов, сетуют на детей и быстротечную жизнь, танцуют, занимаются сексом, обвиняют друг друга в несносности, а затем понимают, что любят друг друга. Что еще нужно «комедии о любви»?

Типичная сусальная мелодраматическая пьеса, в которой соотношение юмора, сантиментов, драматизма и сексуальной пикантности, местами едва ни граничащей с вульгарностью (шутки о «большом Билле» отдают стариковской пошлостью и дешевизной), рассчитано ровно настолько, чтобы умилить, позабавить, возбудить и рассмешить самого примитивного зрителя. Совершенно легко представить, почему этот продукт с успехом шел на Бродвее: его низкопробный драматизм вполне соответствует нетребовательному вкусу общества массового потребления.

«Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра «Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра

Итак, первая причина категорически отказать этой постановке в положительной оценке. — Примитивность, легковесность, а главное — чуждость и несвоевременность драматургии.

Мы — выходцы из третьеразрядной изолированной страны, обитатели спальных районов, владельцы разрушенных хрущевок выпьем вместе с героями сухого «мартини» и отправимся в заокеанскую жизнь, во Флориду? Да с руки ли нам это, если мы накануне даже не откушали чаю и после спектакля не собираемся отправиться домой на такси?

Подобные буржуазные (а в нашем исполнении псевдобуржуазные) постановки в отечественной социальной реальности выглядят, если не насмешкой, то наивным и нелепым подражанием. С одной стороны — чаки, ральфы, кристины и льюисы, с другой, — саши, васи, наташи, ирины — возможен ли между ними значительный диалог? Далекие, иррациональные проблемы одних и насущные, острые, неразрешимые проблемы — других? Что общего в наших жизненных конфликтах? Бесспорно, театр — это территория побега. Это краткая возможность вырваться из действительности. Но! Это, прежде всего, украденное у обыденности время для настоящего.

Можно возразить, а что требовать от «комедии о любви»? Что ж… как минимум — режиссерского вкуса, раз его не нашлось у драматурга.

И это вторая причина отказать постановке — Режиссерский подход. Скажи мне, кто твой драматург, и я скажу, кто ты. Если уж из всего существующего комедийного режиссер по каким-то причинам (возможно, держа в уме кассовый сбор) выбрал подобную бродвейную пыль, то его задачей было превратить ее в золотую пыльцу. В работе с таким исходным материалом стоило бы проявить больше интеллектуального блеска, находчивости и элегантности.

Шутки на почве секса нуждаются в большей утонченности, драматические эпизоды (монологи героев о детях и одиночестве) — в укрупнении.

Даже при этом отнюдь не надрывном и не архи утонченном материале можно было (и хотелось бы!) выбраться из плоскости глупого и пустого юмора в трагикомедию. В сюжете скрыты общечеловеческие проблемы, понятные людям всех континентов: возрастное угасание, одиночество, отсутствие взаимопонимания и бремя памяти. Почему бы ни сделать акцент на них, вместо того, чтобы целиком отдаваться внешнему антуражу и второсортной веселости?

Тем более что задействованы в постановке великолепные характерные актеры Александр Ганноченко и Светлана Золотько.

Их нереализованный потенциал — третья, самая болезненная причина сказать «нет» постановке. И подобным ей.

Тому, кто хоть однажды видел игру Александра Ганноченко, нет нужды говорить об уровне его мастерства. Он единственный буквально перевернул сюжет Л.Толстого в «Анне Карениной». Играя обманутого мужа, Ганноченко был столь тонок и верен психологически, но столь привлекателен личностно, что в адюльтер Карениной едва можно было поверить. Решительно нет, такого мужа не оставила бы ни одна женщина, как бы молод и хорош не был Вронский. Александр Ганноченко — актер абсолютной органики — его персонажам присуща непринужденная естественность точно найденного и воплощенного психотипа.

Он убедителен и искрометен в роли скаредного, упрямого, но веселого и остроумного еврея Германа Льюиса. Танцующий, жадничающий, соблазняющий, жалующийся Ганноченко/Льюис — чрезвычайно обаятелен, и ты охотно веришь, что его подруга Кристина Мильман, покоренная его юмористически-расчетливыми ухаживаниями, была тронута его настойчивостью.

Светлана Золотько сыграла тонкую эволюцию преображения: от женщины утомленной и стареющей к женщине обновленной вниманием и теплом мужчины. Когда она закрывает лицо руками, говоря о пренебрежении детей к ней, или, когда внезапно на глазах у зрителя вдруг молодеет, и в ней появляется почти девичья застенчивость, доверчивость и чувственность… Кажется, что подобное актерское перевоплощение невозможно, а, если и возможно, то оно имеет сверхчеловеческий и метафизический характер.

Вся незадачливая эта история держится находками, интонациями, настроением, эмоциональной связью актеров, которые сыграли любовь поверх текста и режиссуры. В сущности, еще бы немного, и они бы воплотили тонкую лирическую комедию о возрасте, иронии жизни, нежности и взаимопонимании, продемонстрировав драматургу и режиссеру, о чем действительно стоит говорить.

«Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра «Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра

Но, увы, от текста не уйдешь. И как бы ни старались актеры вдохнуть себя в мелкие образы, гиганты из карликов не вырастают.

Тем обиднее. Актерский потенциал Александра Ганноченко и Светланы Золотько чрезвычайно высок: им под силу создавать глубокие и пронзительные роли, воплощать сложные характеры, воссоздавать тончайшие образы. Но вместо содержательного поля драмы или трагикомедии им предлагают легковесный водевиль, и заслуженное восхищение ими все же не без примеси горького сожаления о них.

«Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра «Четыре причины отказать» Театр на левом берегу Днепра

И, наконец, четвертая причина отказать. — Любовь к театру. Да, современное искусство вынуждено считаться с тем, что у него есть свой черный ход, свой задник, своя пятая точка — коммерция. Но! Театр — не кино и не телевидение, театр не должен развлекать и расслаблять, потакать зрителю и его нетребовательному вкусу. Пусть о кассе думают менеджеры, а о смысле — Художники, но никак не наоборот.

Театр — это удивление, надрыв и обновление. Это огонь острого духовного сострадания и потрясения. Театр обязан быть современным и своевременным, глубоким, оголенным и острым. Здесь не место водевильной легковесности, она вольготно расположилось во всем, проникнув во все сферы современной жизни. Где-то должна быть сказана горькая правда, о нас сегодняшних. Она должна быть сказана в театре.

В недавнем интервью www.teatre.com.uaЭдуард Митницкий сказал о том, что «мы идем к крушению мира». И с ним трудно не согласиться, но хочется внести поправку: давайте не будем «крушить» его своими же руками.


Другие статьи из этого раздела
  • Курбас. Реконструкция

    В день рождения Леся Курбаса, 25 февраля, в киевском центре им. Леся Курбаса хореографический коллектив TanzLaboratorium показал свою постановку годичной давности, созданную ко дню расстрела режиссера ─ «Курбас. Реконструкция»
  • Про що говорять і про що мовчать вагіни

    «Монологи вагіни» Джуліано ді Капуа в концерт-холі «Фрідом» виявилися вишуканою пікантною виставою — в міру комічною, в міру повчальною і в міру сумною. Абсолютно в міру спонукали вони замислитися глядачів над тим, що жінку було би непогано принаймні намагатися розуміти (це не архіскладно), і що насильство над жінками з боку чоловіків калічить не одну конкретну людину, а цілі світи
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється
  • Овечка Дора: «Сексуальные неврозы наших родителей»

    В предновогоднее суетливое время раздался театральный залп спектаклей, который выпустил из обоймы театра «ДАХ» режиссер Владислав Троицкий. Отладив шекспировские этно-мистерии, соорудив Климовскую серию по Достоевскому, Троицкий обратился к современной агрессивной драматургии. Одна за другой вышли русская антиутопия-вестерн Юрия Клавдиева «Анна» и «Сексуальные неврозы наших родителей» Лукаса Берфуса. Ни какой другой театр в Киеве не ставит агрессивную современную драматургию, и не просто драматургию, а социальную пьесу — такую популярную сейчас в Европе и в России наряду с документальной

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?