«Соль» на «Морях»

08 июня 2008

Текст подготовила Наталья Федорова

Контекст: В Одессе прошла первая часть международной программы «Черное/Северное Моря» . Это поликультурный проект, в котором принимают участие представители пятнадцати европейский стран, в том числе России и Украины. «Моря» организованы шведской компанией Intercult, которую в Украине представил ее арт-директор — Крис Торч.

Суть проекта заключается в том, что в его рамках художники различных видов искусств выезжают в портовые города, где создают совместный творческий продукт или предлагают его идею. Первоначально проект ориентировался на Балтийское и Адриатическое море, в прибрежных странах которых в 2003–2005 годах определился его формат. Спустя три года после первого проекта, «Моря» обратились к странам Черного и Северного морей.

Крис Торч на пресс-конференции в Киеве показывает границу, которую образовывают Черное и Северное море — это настоящий раздел Европы. Фото. Андрея Божка Крис Торч на пресс-конференции в Киеве показывает границу, которую образовывают Черное и Северное море — это настоящий раздел Европы. Фото. Андрея Божка

Море, по словам Криса Торча, — это символ и линия раздела, с одной стороны, и мост и символ единения — с другой. Политика и экономика уже продемонстрировали свою несостоятельность в попытке объединить Европу, возможно, это удастся искусству. В двухгодичное путешествие отправился художественный караван «Морей», набрав с собой драгоценные плоды творцов, поплыл по морским странам, бросая якорь в портовых городах. Тяготея к метажанрам и копродукции разных видов искусств, проект демонстрирует современные тенденции Европейского искусства.

В контексте этого феста, проходящего с 24 мая по 1 июня, Украину познакомили с одним из выдающихся театральных режиссеров Европы — Эудженио Барба и его театром «Один». Украину на «Морях» представлял театральный режиссер Дмитрий Богомазов с электроакустической мини-оперой «Ричард ІІІ». Театр «Один» и Эудженио Барба продемонстрировали в Одессе спектакль «Соль».

Эудженио Барба. Пресс-конференция в Киеве. Фото Андрея Божка Эудженио Барба. Пресс-конференция в Киеве. Фото Андрея Божка

Текст: Темная сцена, минимумом декораций — стол, стул, умывальник, гора соли на авансцене. В этом нехитром пространстве двое людей на протяжении часа держат внимание зрителей. Именно «люди», а не актеры — основанная на чем-то природном и естественном, постановка лишена искусственности и условности. Согласно философии Эудженио Барбы, так и должно быть. Актер должен передавать зрителю информацию на клеточном уровне. Он может ничего не говорить и не делать, а действие будет происходить, потому что энергии будут заполнять пространство. В таком построении спектакля есть нечто сакральное и магическое.

Зрелые актеры «Один-театра» научились в совершенстве управлять своей внутренней энергией, подчиняя ей голос и тело. Это мастерство и было продемонстрировано во время спектакля «Соль».

Спектакль «Соль» основан на короткой истории «Письмо на ветру» из романа итальянского писателя Антонио Табуччи «Всегда становится только позднее» Спектакль «Соль» основан на короткой истории «Письмо на ветру» из романа итальянского писателя Антонио Табуччи «Всегда становится только позднее»

Главная героиня (Роберта Каррэри) тоскует по любимому мужчине. Она путешествует по островам Средиземноморья в надежде отыскать его. С собой у неё только небольшой чемоданчик полный соли. Она — женщина, которую любили, воскрешая болезненные воспоминания, ее голос, нежный и любящий, срывается на стон. В маятнике — боль-успокоение — проходит спектакль, финал которого поражает волшебной сценографией — на сцене идет дождь из соли. Героиня становится под него и молчит. Только шорох сыплющейся соли заполняет пустоту.

Колоритный, пусть и непонятный многим, итальянский язык постановки создает мелодический рисунок, передавая эмоциональное состояние героев. В спектакле задействован и некто Второй — актер в белом костюме (Ян Ферслев), похожий на безмолвного конферансье. Он молчаливо встретил зрителя, когда кулисы были еще задернуты, убедившись, что все на местах и готовы созерцать, раскрыл кулисы и в дальнейшем создавал музыкальное сопровождение. Он играл музыку для героини, он играл музыку о героине — меланхолическую, решительную, тихую, драматическую.

Роберта Каррэри на протяжении спектакля проходит своеобразную женскую «Одиссею» по сухим островам Греции в поисках исчезнувшей любви Роберта Каррэри на протяжении спектакля проходит своеобразную женскую «Одиссею» по сухим островам Греции в поисках исчезнувшей любви

Комментарий: Ольга Островерх, театровед и театральный обозреватель газеты 24:

«Эудженио Барба является одним из мощнейших современных теоретиков и практиков театра. Он учился в 60-е у Ежи Гротовски и принадлежит к числу его последователей. Создав свой театр „Один“, Барба продолжил исследования физических возможностей актера, то есть как при помощи тела и голоса артист на сцене может создавать образы. Он считает, что у актера, вышедшего на сцену, остается единственный аппарат, которым он может работать — он сам. Задача Гротовски, Барбы и других режиссеров, которые работали в этом направление, заключалась в том, чтобы вывести актера на максимальный уровень его физических возможностей. Собственно театр „Один“ и Барба последние 40 лет этим и занимаются, а спектакль „Соль“ ярко иллюстрирует их поиски.

Барба является одним из основоположников театральной антропологии, он написал несколько книг, в том числе и «Словарь театральной антропологии». В 60–70-е годы Барба со своей командой много ездил по миру, они изучали эзотерические и духовные практики, шаманство, это все они пропускали через театральный аппарат. На этом строилась база, возводимая Гротовски, Барбой, Кантором, Судзуки— каждый из них работал в своем режиме, но в одном направлении. И хотя для нас это является уже немного музейными вещами — все это было придумано и воплощено 30 лет назад, — но то, что сейчас делают современные режиссеры, строится на их открытиях как на фундаменте.

Если говорить о самом спектакле «Соль»: то, что язык итальянский нам не понятен, даже хорошо, поскольку это именно тот спектакль, в котором в первую очередь нужно воспринимать энергетические мэсседжи, а сделать это лучше всего без смысловых помех. Этот универсальный язык изобретен и он работает, в этом суть такого театра, чтобы можно было говорить, но не на языке слов, а на языке тела, интонаций, тонких энергий. «Один», собственно, такой театр.


Другие статьи из этого раздела
  • Херсон и Театр

    Театр как искусство идеологическое, публичное, затратное и респектабельное в основном развивается там, где есть достаточная концентрация людей, денег, промышленности, мыслей, идей, и, вероятно, интеллектуальных снобов, то есть ─ в городах. В особых случаях понимания театра как Пути театральные труппы и их идеологи (Ежи Гротовский, Питер Брук, Шанти) уходят из городов в поисках едва уловимых вибраций вселенной, устремляются в пустыни, туда, где в тишине отчетливее слышен голос Бога.
  • PORTO FRANKO: рынок технологий театральности

    Бортовые заметки о хедлайнерах театральной программы фестиваля
  • «Калигула»: Камю в картинках

    Накануне мы разговаривали с Явором Гырдевым и он сказал, что одна из его задач — создать «страшный спектакль», неуютный. Но «Калигула» не получился страшным. Слишком яркие краски постановки, персонажей, почти комиксовые герои, они появляются перед зрителем в тесном маленьком кругу мини-амфитеатра, специально созданного пространства на сцене центра им. Вс. Мейерхольда (восьмиугольник, завешанный красными шторами с красно-черной геометрической символикой). Каждый герой — типаж, у каждого своя ядерная краска, каждый новый входит в единственную дверь, восходит на постамент и говорит, что он не видел Калигулы.
  • «Бешеная кровь». Или воспитание нетолерантностью

    В Национальном театре русской драмы им. Леси Украинки режиссер и переводчик Алла Рыбикова продолжает осваивать современную немецкую драматургию. На сей раз, она поставила со студентами актерского факультета университета им. Карпенко-Карого агрессивный спектакль по пьесе немца Йенса Хиллье и турка Нуркана Ерпулата «Бешеная кровь»
  • Глубина личной боли

    К вечеру в павильонах студии Довженко становится прохладно и сыро, возможно, поэтому — как-то даже в толпе зрителей — одиноко. Но это как раз впору, в настроение нового хореографического спектакля Раду Поклитару. Этот двухактный балет на четыре танцора с абстрактным названием «Квартет-а-тет» стал одним из самых ярких впечатлений театрального ГогольFestа. Отчаяние, безнадежность и горечь. В этот раз сквозь привычно чистые и техничные танцы Полкитару прорезалась сумятица страсти, боли и человеческого метания.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?